Воспоминание о батюшке Иоасафе (из книги Соснины Л.М. «Артемиево-Веркольский монастырь»)

LV_Ioasaf118 октября 1990 года по благословению епископа Архангельского и Мурманского Пантелеймона в обитель прибыл священник Иоанн Василикив. Спустя два года он принял монашеский постриг с именем Иоасаф. Община встретила батюшку радушно. Предложили переночевать в Верколе, но он попросил, чтобы его сразу же перевезли через реку на лодке в монастырь.

Директор Веркольской школы Вера Васильевна Степанова так вспоминает о первой встрече с отцом Иоанном:

- Было уже холодно, мороз, а я его увидела в плаще, шляпе и летних ботинках с маленьким чемоданчиком в руках. Подумала: как он выживет? Оказалось, что теплых вещей у него с собой никаких нет. Помню, когда мы в 1978 году приехали с мужем Александром Борисовичем и сыном жить и работать в Верколу, то с первой получки сразу же купили валенки, овчинные тулупы, шубники и шапки. Мы дали отцу Иоанну валенки, но он от них категорически отказался. Во всех монастырских зданиях окна были выбиты. Мы предложили батюшке пожить в игуменском корпусе, где располагалась школа и наша семья. Но он ответил, что ему нужно не временное жилье, потому что он приехал сюда работать и жить на долгое время.

Он нашел келью с целыми стеклами. Мы с мужем принесли постельное белье и дрова. Натопили печку, долго с ним сидели. После нашего ухода он сам закрыл заслонку, но, наверное, рано, угарно стало. Однако батюшка все-таки сумел встать. Как-то в сильные морозы у него волосы примерзли к подушке. Мы снова стали звать его к себе, но он так и остался в своей келье.

***

1_55Обойдя все монастырские владения, отец Иоанн решил сразу же взяться за восстановление обители. Делать ему это пришлось не с нуля, а с огромного минуса. В то время Артемиево-Веркольский монастырь представлял собой весьма печальное зрелище. Успенский собор стоял без крыши и окон. Своды верхнего и нижнего храмов покрыты грибком, полы вскрыты. Церковь во имя праведного отрока Артемия была без куполов и колоколов. На трапезном Казанском храме тоже «снесли» крышу и купола, а внутри все сгнило и упало вниз.

На четвертый день после своего приезда отец Иоанн при большом стечении народа отслужил благодарственный молебен и панихиду по всем погибшим жителям Верколы. С приездом настоятеля жизнь в монастыре резко изменилась. В плотницких работах батюшке усердно помогал учитель труда местной школы Александр Борисович Степанов - муж директора школы, их семья жила в игуменском корпусе. Дмитрий Михайлович Клопов заготавливал лес для монастыря. Петр Максимович Минин и Борис Алексеевич Яковлев возили бревна. Для отца Иоанна сложили хорошую печь. Учителя и школьники стали проводить субботники, во время которых убирали хлам. Община в Верколе начала помогать. Галина Северьяновна Постникова, руководитель народного хора, Раиса Прокопьевна Малкина, Нина Афанасьевна, Александра Андреевна, Евстолия Васильевна Клоповы и другие выносили мусор, отмывали Артемиевский храм, наводили в нем чистоту.

Добрая весть о духовном возрождении монастыря быстро облетела все Пинежье, и люди потянулись в монастырь. Селяне несли сюда иконы, церковную утварь, одежду для трудников.

Благотворители начали оказывать помощь. В Ново-Лавеле заготовили лес. Брус, вагонку и доски привезли из Сосновки, весь монастырский двор был ими завален. Народный депутат РСФСР Юрий Корнеевич Каранец, директор Новолавельского леспромхоза, помог с материалами для перекрытия крыши собора. В корпусах и храмах не осталось ни одного стекла. Двери сброшены. Заказали двери и окна в Ваймушу, в трапезной все было заставлено рамами. Дмитрий Михайлович Клопов привез три машины оконного стекла. «Сам нарезал, никому не доверял, - рассказывает он, - потому что стекла ломали, а я, слава Богу, ни одного не сломал. Резал без линейки, на глаз. Отец Иоанн не мог смотреть, отходил в сторону, он только штапики прибивал. Я весь монастырь остеклил. Алтарь в Артемиевском храме сделали. Печки починили, глиной замазали. Я привез оцинкованное и черное железо. Оцинкованным закрыли крыши. Черное пошло на печные трубы, они все размокли, поэтому пришлось заменить. У меня своя лодка была. Перееду, чтобы дома с делами управиться, да еще и на работу успевал в совхозе, сено косил, истопником работал, шофером, лес возил. А как освобожусь, сразу опять в монастырь переправляюсь. Потом в Архангельск ездил, привез литературу, подсвечники и паникадило».

Зимой ездили в Архангельск, обращались за помощью. «Консервфиш» постоянно давал несколько бочек селедки. Архангельский рыбзавод хорошо помогал свежей рыбой.

В 1991 году Алексей Евгеньевич Алин с коллегами по Ленинградской студии документальных фильмов сняли два десятиминутных сюжета для киножурнала «Северные зори», посвященных возрождению Артемиево-Веркольского монастыря. Они записывали, что люди думают о монастыре, как отец Иоанн живет.

***

2_55Учительница Татьяна Александровна Ларина (теперь директор) 51-й школы Архангельска стала приезжать с ребятами в монастырь. Они проделали очень большую работу по очистке храмов. Вот как вспоминает она об их первом посещении обители:

 «В марте 1993 года 25 старшеклассников приехали на родину Федора Александровича Абрамова в Верколу. Когда мы шли от Верколы к обители, у всех было ощущение, что идем к необычному, святому месту. Это трудно объяснить, но все очень волновались (потом мы делились этими ощущениями между собой). Когда увидели монастырские здания, то это было как откровение, как чудо какое-то. Как в столь отдаленном от цивилизации месте смогли построить такой огромный монастырь! Он тогда только-только начал возрождаться. И хотя отец Иоасаф со своими подвижниками уже многое успели сделать, но состояние обители оставалось еще удручающим: развалины, везде холодно, икон практически нет.

В здании для паломников нам выделили одну из относительно сохранившихся комнат, где можно было растопить печь и обустроиться. Стены покрывал иней. Спали на полу. В первые годы нашего посещения монастыря жилых помещений практически не было. Но, несмотря на такие условия проживания, настрой у ребят был хороший: девочки готовили еду и наводили порядок в келье, мальчишки занимались более тяжелыми работами. Наших учеников не нужно было ни о чем просить, они сами предлагали: давайте мы уберем то, сделаем это. Помогали мыть окна в церкви, рыли канавы, таскали кирпичи, пололи в огороде, выносили огромные кучи мусора из храмов.

Сильнейшее впечатление на ребят произвел наместник монастыря отец Иоасаф. Очень яркая личность, подвижник, редко можно встретить таких людей. Он принес им магнитофон с записями иеромонаха Романа, понимая, насколько они для них важны. Много говорил с ребятами о самом главном в жизни человека, о смысле бытия. Слушали его, затаив дыхание, ведь прежде с ними на такие темы никто не разговаривал. Побывали ребята и в интереснейшей библиотеке у отца Иоасафа. Тем, кто участвовал в первых поездках, сейчас уже около тридцати лет, и они все ходят в храм. Человек десять в те годы покрестились в монастыре, причем приняли такое решение совершенно самостоятельно».

***

Татьяна Николаевна Седунова в первые годы восстановления монастыря работала заведующей клубом в поселке Сосновка. Молодые сосновцы подружились с настоятелем обители отцом Иоанном, активно ему помогали. О том времени у Седуновой сохранились самые светлые воспоминания:

- Мы узнали, что в Веркольский монастырь приехал священник. Для нас это было новое, поскольку все выросли в рабочем поселке, и никто с нами на православные темы не говорил, а наоборот, все только против Бога. Мне стало любопытно: кто такой священник, что он за человек. Мы, тридцать ребят и девчонок, в возрасте 19-21 года собрались и поехали в монастырь. Был декабрь, холодно, только река установилась. Расстояние от Сосновки до Верколы 90 километров.

4_55Приехали. Выходит батюшка. Мы удивились, что мужчина в «женской» одежде. А он даже руками всплеснул, когда увидел, как нас много. Встали в ряд, дружно сказали: «Здравствуйте!» и замолчали, потому что никто не знал, как разговаривать со священником. Я всегда выступала в роли ведущей, поэтому спросила, как его зовут. Он ответил: «Отец Иоанн, можно просто батюшка». Для нас это было непривычно. У каждого из нас есть папа, отец, и к совершенно не знакомому человеку так обращаться было поначалу сложно. Но мы быстро привыкли. Попросили дать нам какую-нибудь работу. Отец Иоанн сказал: «Привезли машину дров, если вы ее расколете, то буду очень рад». Мы все молодые, горячие сразу пошли колоть дрова. Ребята дрова кололи, а девчонки складывали. Стоял мороз, холодина жуткая. Для ночлега нам батюшка выделил две комнаты. Там много лет не топили, стены все промерзли. Мы топили, топили, но в первую ночь все равно «околели». Привезли с собой продукты, приготовили ужин и пригласили батюшку. Он принес кулек сушек. Мы пили чай с сушками и разговаривали. Всем было интересно, как он живет, почему решил стать священником, с детства ли верит в Бога. Почему он, молодой, красивый, приехал в такую глушь? Теперь я понимаю, какие глупые вопросы мы задавали. Но он от каких-то умело уходил, а на другие доходчиво нам отвечал.

Назавтра мы снова попросили работу. Он сказал, что нужно из Артемиевского храма, в котором был спортивный зал, убрать баскетбольные кольца. Ребята все сделали. Нам очень понравились вечерние беседы за чаем, они запали в душу и подтолкнули к каким-то новым размышлениям. Мы уезжали оттуда под огромным впечатлением.

В 1992 году организовали съезд православной молодежи Северо-Запада. Батюшка благословил разбить палаточный городок в поле недалеко от монастыря. Приехали 96 человек из Брянска, Ржева, Северодвинска, Архангельска и других городов. Владимир Рудольфович Бывальцев, он тогда работал в М-200, притащил полевую кухню. Мы проделали очень большую работу. В Успенском соборе были огромные кучи земли, ее всю вручную вынесли.

Вспоминаю еще такой случай. Звонит батюшка: «Татьяна, у меня дров нет». Я побежала к мастеру на нижний склад: «Женька, в монастыре дров нет, батюшка замерзает». Он мне говорит: «Я могу только ночью дать машину, чтобы завтра утром она была на работе». Нас человек десять пришло. Загрузили ее. Сами залезли сверху на эту открытую машину и поехали. До Верколы 90 километров. Лед на Пинеге был еще тонкий, и машины через реку не ходили. Мы на санках все дрова ночью перетащили и уехали обратно. Утром машина стояла на рабочем месте. Никого не надо было уговаривать, все на одном подъеме и так довольны.

Батюшке пожертвовали зеленое стекло. Он меня спросил: «Где можно найти стекольщика?» Я привезла в монастырь своего одноклассника, очень хорошего плотника Толика Черноусова. Он вырезал стекла и вставил в окна Артемиевского храма в виде крестов.

Как здорово, что молодежь тогда приезжала в монастырь. Мы всегда вечерами ждали батюшку. Он самовар приносил. Чай с сушками у самовара и разговоры стали традиционными.

3_55Как-то меня вызвали на бюро райкома партии и стали говорить о том, что я неправильно себя веду: коварный, злой отец Иоанн обманным путем охмуряет сосновскую молодежь, а заведующая клубом этому способствует. Я им ответила: «К нам приезжало много разных лекторов и ни один из них не собрал такой аудитории, никого из них так не слушали, как отца Иоанна. Он говорит о любви к ближнему, о том, что мы должны помогать друг другу. А как его слушают! И кто его слушает? Молодежь». Удивительно, но меня тогда не выгнали с работы и не исключили из комсомола. Также поступили и с первым секретарем райкома комсомола Владимиром Рудольфовичем Бывальцевым. Кстати, это он первым познакомился с отцом Иоанном и способствовал нашим поездкам в монастырь. Когда я начала заниматься бизнесом, отец Иоасаф сказал мне очень хорошие слова: «Таня, я желаю тебе, чтобы ты не стала зависимой от денег и с легкостью расставалась с ними на доброе дело. Господь тебя не оставит». Я сейчас с такой ностальгией вспоминаю то время.

 ****

Первым в Веркольский монастырь приехал отец Иоанн, было ему в то время 35 лет. Иван Кузьмич Василикив родом с Украины. Срочную службу проходил матросом на кораблях Северного флота в Североморске, затем на Беломорской военно-морской базе под Архангельском. После демобилизации принял решение стать священнослужителем. Его рукоположили в дьякона. Сначала он нес послушание в храме Всех Святых, а затем в Свято-Ильинском кафедральном соборе Архангельска.

В 1990 году иерей Иоанн по благословению епископа Архангельского и Мурманского Пантелеймона стал настоятелем храма во имя праведного отрока Артемия. Позднее он был назначен наместником Веркольского монастыря. 25 марта 1992 года отец Иоанн принял монашеский постриг с именем Иоасаф, и вскоре его рукоположили в иеромонаха. Спустя несколько лет за усердие и успехи в деле восстановления монастыря он получил чин игумена.

Вот что рассказали о нем те люди, которые так или иначе помогали ему в возрождении обители:

- Отца Иоанна быстро приняли за своего и в Верколе, и в районном центре Карпогорах. В монастыре, помимо служб и треб, он сам стеклил окна, ремонтировал печи, приводил в порядок полы, штукатурил стены... Как-то в шугу отец Иоанн снимал с мели лодку по колено в холодной воде и сильно простудился. Однажды ему пришлось одному разгрузить целую машину кирпича, и он «заработал» радикулит. Своим неутомимым примером батюшка вдохновлял на добрые дела многих людей, и они стали его активными помощниками. Он был очень общительный. Постоянно ездил по пинежским деревням и поселкам, в Архангельск, Москву, Санкт-Петербург, искал заинтересованных людей, чтобы помочь возрождению монастыря. Отцу Иоасафу, конечно, было очень трудно. Он практически в одиночку проделал огромнейшую работу. Батюшка покорял всех своей доброжелательностью и спокойствием. К тому же он был прекрасным духовником.

****

Когда в монастырь приехал священник отец Иоанн и сказал, что можно принять Таинство крещения, желающих оказалось очень много. Если в первые годы советской власти новорожденных детишек крестили хотя бы бабушки, то спустя несколько десятилетий этого сделать уже никто не мог.

***

Тогда же, в первые годы возрождения обители, у настоятеля монастыря отца Иоанна стало появляться все больше и больше помощников и в основном они все были некрещеные. Приезжали даже из таких далеких поселков, как Сосновка, который отстоит от обители за 90 километров. В очередной раз юноши и девушки прибыли в обитель 9 мая 1992 года на теплоходе. Как всегда активно работали, убирали мусор, соскабливали старую краску.

Татьяна Седунова вспоминает: «Батюшка спросил, крещеные ли мы? Среди нас практически никого крещеных не оказалось. Отец Иоанн объяснил, как мы должны подготовиться к этому Таинству. А я ему сказала, что не буду стоять босиком и вообще не буду раздеваться. Он засмеялся и ответил, чтобы на мне обязательно была юбочка и платочек. Конечно же, мы оделись, как он велел. И батюшка многих из нас, ребят и девчонок, покрестил у себя в келье. Было ужасно холодно! Но мы стояли босиком, и никто не заболел. Так была мне открыта дверь в Православие, и я думаю, что не только мне, но и очень многим».

Потом купель привезли. В храме стало тепло. И люди со всех деревень и поселков записывались в очередь, чтобы покреститься.

Нередко отец Иоанн сам ездил в отдаленные населенные пункты, чтобы там люди тоже смогли принять Таинство крещения. Когда он приехал первый раз в Сосновку, зал в клубе на 200 мест был полон, причем пришли не только бабушки, но и молодежь, и люди среднего возраста, и такая тишина стояла. Батюшка рассказал о Православии, а потом ему задавали очень много вопросов. Выполняя просьбу сосновцев, он снова приехал через две недели и в клубе покрестил 30 детей. Отец Иоанн не только крестил северян, но и венчал их, и соборовал.

Валентина Ивановна Минина рассказала: «Через год после нашего крещения мы решили идти на соборование. Народу было очень много. Отец Иоанн обрадовался, что мы пришли. И заставил нас во время соборования петь рождественские колядки. Теперь я знаю, что так не поется. Но тогда пели. Потом женщины к нам подходили, просили списать слова, так им понравилось».

****

Поначалу отцу Иоанну в богослужении помогал Алексей Евгеньевич Алин. Он работал кинооператором на Ленинградской студии документальных фильмов. Несколько раз снимал фильмы о Верколе и монастыре. А с начала 1992 года стал постоянно жить с семьей в Верколе. Алексей Евгеньевич так вспоминает о том времени: «На службе было некому петь, а у меня голос громкий, и отец Иоанн позвал к себе. Немного подучил, и я стал у него певчим. У меня, кстати, запись об этом в трудовой книжке есть. Он иногда говорил: «Ты сегодня как-то по-новому спел, но мне понравилось». Пели мы, надо сказать, от души. У отца Иоанна голос замечательный, правда, как и у меня, тоже далекий от идеального. Я даже пытался петь на пасхальных и рождественских службах».

 А потом отец Иоанн обратился за помощью к Веркольскому народному хору, который славился далеко за пределами района и даже Архангельской области. Руководила им Галина Северьяновна Постникова. Она работала в Доме культуры художественным руководителем. Хор исполнял фольклорные песни. Сейчас его возглавляет Валентина Ивановна Минина. А в то время, когда только начал возрождаться монастырь, она работала заведующей детским садом и была многолетней участницей коллектива.

 Вот что она рассказала о тех событиях, которые происходили в Верколе полтора десятка лет назад: «Когда начались разговоры о возрождении монастыря, мы считали, что это сказка какая-то. Чтобы у нас, на севере, наш забро­шенный монастырь и возродился - нам никак-никак не верилось. Но появился настоятель храма. Энергичный, боевой, молодой. Со всеми стал знакомиться, к нам на хор приходил.

 Как-то раз отец Иоанн нам и сказал: «Давайте петь наше, то есть церковное». Он не спрашивал, будем ли мы петь. А так утверждающе говорил: «Будем петь!»

Стали песнопения учить. О Литургии нам рассказывал. А для нас это не только действие новое, но и слово-то новое. На репетиции приходил. Тон даст, а наши женщины - слухачи хорошие и поведут мелодию. Несколько песнопений обязательных с нами разучил. Тексты приносил - и тропари, и кондаки, мы все аккуратненько в тетрадочки себе переписывали, подчеркивали, где хор поет.

 Сначала мы на службу не ходили, ведь расположение духа должно быть особенное. Но нашлись среди нас отважные. Пенсионерки, воспитательница и медсестра из детского сада - они первые «рискнули». Одна пошла креститься, а другая - венчаться со своим мужем, это в преклонные-то годы. Они нам так рассказывали! Мы, конечно, заинтересовались. Когда первый раз пришли в храм, то удивились: надо же, уже что-то есть и иконы висят. А отец Иоанн заставил нас все прошения подпевать. Он службу ведет и нам рукой машет, дирижирует. Для нас все было как концерт. Мы только думали, где вовремя подхватить. Одна служба, вторая. Потом он начал нас к праздникам готовить. Постепенно стал вводить в более серьезную службу, требований предъявлять побольше.

S0005У отца Иоанна такой характер был, что он мог «поджечь» на любое дело. Давайте, говорит, выступим в Верколе сS0006 благотворительным концертом. Зал на 150 человек оказался полный, нас это так удивило. Для людей все новое. Мы исполняли церковные песнопения, а он к каждому из них давал объяснение. Отец Иоанн сказал веркольцам, чтобы обязательно приходили в храм. На том концерте мы еще исполнили и рождественские колядки. Билеты на наше выступление не продавали, а девочки Юля Абрамова, Юля Минина и Марина Поленкова в народных костюмчиках ходили по залу и собирали, кто сколько даст. Им полные подносы денег наложили, а ведь тогда совершенное безденежье было.

Отец Иоанн предложил нам поехать по Пинежью с концертами. Мы выступали в Кушкопале, Ваймуше, Ёркине, Кевроле, Суре, Карпогорах, Ново-Лавеле. Много людей собиралось, им очень нравилось. Батюшка везде говорил проповедь, отвечал на вопросы, а мы пели. Бывало так, что едем в нижний конец, поближе к Карпогорам, в день два, а то и три концерта дадим. Наша староста, Надежда Павловна Минина, все денежки сложит и батюшке вручит. Он такой радостный, а мы еще больше его, что удалось помочь монастырю. Таким образом наш хор для обители несколько тысяч заработал, а тогда тысяча дорогая была. Отец Иоанн нам всегда подарочки после выступления делал: то иконку, то крестик, то молитвослов. Столько подарков памятных осталось...